Правда или ложь: культура эксперимента
Разговор мы начали с игры «правда или ложь» — о фактах, которые легко принять и за маркетинг, и за быль. Крупнейшая в Европе фабрика матрасов в Рязани? Нет — большие производства у компании есть, но не там. Переработка старых матрасов? Правда: утилизация — один из стратегических вопросов, а профильное подразделение, начинавшееся как внутренний стартап, сегодня работает в промышленных масштабах. Собственная лаборатория сна с датчиками? Скорее да. А вот тестирование материалов в невесомости с «Роскосмосом» или швейцарский шоколад в премиум-наполнителе Андрей ни подтверждать, ни опровергать не стал — и это, пожалуй, самая честная характеристика компании.
«Аскона» — компания, в которой очень любят экспериментировать, и это в её ДНК. Не эксперимент ради эксперимента, а ради того, чтобы найти следующий по-настоящему крутой продукт.
«Хорошая инфраструктура никогда не спит»
Отсюда — и отношение к IT. «Хорошая инфраструктура никогда не спит, — говорит Андрей Орлов. — Любой "сон" любого её элемента — это признак очень большой проблемы, а не здоровья». «Аскона» работает круглосуточно, и задача IT — чтобы этот «несон» продолжался хотя бы 99% времени.
Про оставшийся процент и «идеал» гость высказался жёстко: термин «идеал» здесь неуместен, потому что внешняя среда меняется слишком быстро и порой угрожающе. Это уже не стремление к совершенству, а вопрос выживания — на изменения в любом случае нужно реагировать.
Умный сон: датчики, приложение и данные
Автоматизация и IoT на производстве такого масштаба идут по двум разным дорогам, которые важно не путать: управление производственным процессом и клиентский опыт. Первое сегодня — гигиена для любого производства: чтобы эффективно управлять станками и конвейерами, всё приходится измерять.
Интереснее вторая история — умные матрасы и подушки со встроенными датчиками. Отдельное R&D-подразделение превращает «продукт для сна» в «продукт для умного сна»: есть мобильное приложение, которое всем управляет, и накапливается база данных о том, как человек спит.
Более осознанное поколение понимает, что сон влияет на красоту, молодость и вообще на всё. Сегмент пока недооценён — и точно будет расти.
При этом «Аскона» осознанно выбирает не ширину, а глубину: не конкурировать с рынком бытовой электроники, который «мерит показатели разными способами», а идти узко, но глубоко — в сам сон. Чтобы данные из приложения превратились в выводы, одних «трёх цифр» мало — нужна наука, сомнология и подключение экспертов, вплоть до полноценной консультации.
Полка неограниченной длины
Сильная сторона «Асконы» — и одновременно её вызов для IT — это индивидуализация. Есть понятие «стандартный стандарт»: 99% продукции укладывается в более-менее одинаковые размеры и ткани. Но производственные возможности заметно шире: инициалы, стразы, круглые матрасы — «всё, что технологически возможно и что хочет клиент, реально сделать».
Расплата за это — управление ассортиментом «полки, длина которой практически не ограничена». Цифра, которая отрезвляет: у классического FMCG-ритейла — десятки и сотни тысяч SKU; на маркетплейсе Ozon полтора года назад показывали 36 млн товаров; а когда «Аскона» заполняла свою систему управления продуктовой информацией, только у одной модели дивана — с учётом длины, ширины, жёсткости и ткани — набралось сильно за 200 миллионов вариаций.
Клиент захотел круглый матрас — а мы можем. В нашем контексте это не сбой. Сбой — это если он захотел круглый, а мы внезапно сделали восьмиугольный.
Данные как актив
Большие данные в компании чётко делятся на слои. Есть транзакционная, коммерческая информация — без неё бизнес не выжил бы ни сегодня, ни двадцать лет назад, просто объёмы тогда были меньше. Есть клиентские данные, которые сами делятся на подслои: поведенческие — и те самые сенсорные, которые позволяют подстраивать продукт под человека. Чем «выше» слой, тем сложнее: не технически, а потому что заранее неизвестно, что из этих данных пригодится.
Данные — это актив компании, которым она либо умеет пользоваться, либо не умеет. Никакое стороннее исследование не даст той глубины понимания, которую дают собственные данные.
Инсайты — когда аналитика вскрывает неочевидное — случаются, но редко. По определению: если бы они происходили постоянно, это были бы уже не инсайты.
Зависимость от вендора и «а давайте повесим камеру»
Отдельный сюжет — данные с производственного оборудования. Производители станков делиться ими не любят: «Вот вам станок и API, по которому можно считать то, что мы разрешим. Остальное — либо в платном пакете, либо не получите». Часть софта и информации идёт в комплекте с железом, и это серьёзный бизнес.
Ответ на такую зависимость — инженерная смекалка. «А давайте здесь повесим камеру, здесь — датчик, обучим модельку, которая за всем этим наблюдает», — описывает Андрей типовой обходной приём, чтобы получить те же (а иногда и более широкие) данные иным способом.
Искусственный интеллект: из инструмента в спарринг-партнёры
ИИ Андрей называет не просто острой темой, а cutting edge: технология развивается так быстро, что эксперименты полугодовой давности уже устарели. Игнорировать её нельзя — но и разрыв между ожиданиями и реальными кейсами пока очень велик. Реальные кейсы «Асконы» сегодня примерно такие же, как у всех на старте: генерация текста и картинок, рутина у маркетологов и айтишников. На промышленную основу работу с ИИ компания перевела лишь несколько месяцев назад — до этого «нащупывала кейс».
Публичные модели сейчас объективно сильнее любого корпоративного решения по мощности — вопрос в том, как их «приземлить»: защита данных, персональные данные, автономность контура. И здесь же — ключевая мысль гостя о смене парадигмы:
Потребительское отношение к ИИ должно уходить в прошлое. Если задавать вопросы не исполнителю-автоматизатору, а партнёру, спарринг-партнёру, с которым можно рассуждать, — результаты получаются по-настоящему потрясающие.
Есть и обратная сторона, в которой Андрей и Екатерина сошлись честно: к хорошему быстро привыкаешь, и «слишком хороший готовый ответ» заставляет реже включать голову — креативное и критическое мышление рискует проседать. Где проходит грань, за которой польза становится вредом? «Мы находимся прямо в середине этого процесса», — и, как с любым «лекарством, которое становится ядом», вред здесь накапливается незаметно. Успокаивает одно: за развитием ИИ сейчас следит огромное число внимательных глаз по всему миру.
Показательно, что драйвером всей этой истории IT и информационная безопасность себя не считают. Без них ИИ не заработает — но их роль в другом: не быть ограничителем, а разумно уравновешивать огромные возможности и реальные риски. Например, следить, чтобы сотрудник не выгрузил во внешнюю нейросеть чувствительные данные или производственную формулу — трафик к таким сервисам не шифруется и может быть перехвачен.
Непрерывность, облака и «глобально отключили электричество»
К непрерывности и рискам в «Асконе» относятся серьёзно — и с профессиональным суеверием: «как только становишься в чём-то уверен, жизнь тут же подкидывает подлость». Возможно, непрерывность станет отдельным KPI — не как самоцель, а как индикатор коммерческих показателей, которые она определяет.
Инфраструктура — сознательно диверсифицированная: и своя, и облачная. Под этим лежит экономика. Облака хороши для массовых, унифицированных, тиражируемых сервисов; уникальные и высоконагруженные там живут плохо и дорого. Поэтому всё понятное и воспроизводимое спокойно лежит в облаке, а то, где нужен более высокий уровень сервиса или производительности, «Аскона» держит у себя — так проще управлять. Миграция же «всегда проект и всегда головная боль», особенно когда нужно перегнать большой массив данных: IT-команда не спит в эти сутки-двое-трое, чтобы спокойно спали все остальные.
Про стопроцентную защиту Андрей высказался в том же ключе, что и другие практики: «Стопроцентно — никак. Только выключенный компьютер, из розетки, в сейфе, да ещё под водой закопанный». Безопасность он определяет как управление рисками, а оценку рисков — как основу любых решений. Инфраструктурные катастрофы вроде глобального отключения электричества обычно закладывают в модель как «крайне маловероятные». Но такой форс-мажор в практике компании случался — и вывод простой: выйти без потерь и с новыми знаниями, чтобы этот риск больше не сработал. «Ни одна вероятность не отличается от нуля».
Инфраструктура как основание кровати
На просьбу описать IT-инфраструктуру через «предмет для сна» Андрей отказался и от умной подушки, и от терморегулирующего одеяла — и нашёл более точный образ:
У любой кровати есть основание. Его никогда не видно, но без него кровати не существует.
Иными словами: IT почти незаметно — но без него не случится всё то, ради чего работает компания. Некуда будет положить матрас. И некуда положить себя.
Совет, которого не просили: офлайн-бэкапы
Универсального совета IT-директорам гость давать не стал — он полезен только в конкретном контексте. Но одну «актуальную повесточку» назвал прямо: кто ещё не озаботился резервными копиями — причём не подключёнными к сети — самое время. Совет, которого не просили, но задуматься есть над чем.
А на вопрос о мечтах Андрей отмёл кофемашины и прочие «инструменты»: главная ценность — люди. Кадровый вопрос с приходом ИИ становится только острее, и вопросов сейчас куда больше, чем ответов.
Вместо вывода
Метафора сна оказалась удобной именно потому, что в ней — вся суть. «Аскона» продаёт людям спокойный сон, а стоит за этим IT, которое сознательно не спит. Как в «Алисе в Стране чудес»: чтобы оставаться на месте, нужно бежать, а чтобы развиваться — бежать быстрее. И, кажется, честнее всего звучит не про матрасы, а про нас всех: мы прямо сейчас находимся в середине процесса, в котором ИИ из инструмента становится партнёром, — и учимся не проспать ту грань, где польза может обернуться вредом.